Записки из Мёртвого моря


ЗАПИСКИ ИЗ МЁРТВОГО МОРЯ

Эпиграф: что-нибудь из Бродского

1.

Из насыщенного соляного раствора
не насыщенный мыслями взгляд запуская вперёд –
за немного туманный, коричневый край иорданских нагорий,
и назад – за слоистый, изрезанный край иудейской пустыни,
получаешь в ответ только ветер горячий в лицо
да томительно вязкий, медлительный стих левантийский,
на который с язвительных, страстных, игривых и прочих стихов
в этих жарких краях так легко переходят друзья и поэты.

Этот розово-желтый песчаник повсюду, куда ни взгляни,
замедляет им речь, удлиняет период молчанья.
Этот яростный свет, сквозь закрытые веки пройдя,
беспечальной слезой размывает слова и пейзажи.
Этот жаркий полуночный ветер, идущий стеной,
бьёт без промаха в лёгкие, в сердце, в гортань и трахею,
с каждым днём всё сильней,
с каждым годом и часом сильней
подминая гордыню и жажду остаться собою.

Если знаешь то место, в котором закончится свет
(вот на этой развилке направо – невзрачный посёлок арабский),
если в озере плавал, по коему Бог проходил,
изумляя прохожих, попавших туда, как узнали поздней, не случайно;
если видел и море, в котором был сделан проход
для таких же как те, кем себя ощутили друзья и поэты, –
что ты можешь добавить к рассказанному сотни раз?
Что ты можешь внести своего в этот длинный,
много раз пересказанный и переосмысленный текст?

Словно питерский сочинитель, простой называтель имен
(площадей и мостов, ответвлений реки и каналов),
из которых любое о чём-нибудь нам говорит
в историческом, метафизическом и символическом плане, –
в этих светлых краях превращаешься вдруг
в назывателя мест и имён,
комбинатора символов, знаков, цитат и аллюзий,
или вдруг умолкаешь, качаясь на мелкой волне,
разболтав в маслянистой воде водянистое время.

Тут минутку поплавал – глядишь, а уж солнце зашло,
чуть о чём-то задумался – год пролетел или десять,
а посмотришь назад – тот же берег и та же земля
и молчанием разноязычным наполненный воздух.

2.

Но уходит, уходит, уходит вода,
рёбра соли и пыли, как остовы мамонтов, лезут из моря.
Понемногу, но неотвратимо и явно на этой шершавой щеке
просыхает слеза, солонее которой не будет.

Если умершее однажды как среда обитания, снова умрёт –
как объект туристической инфраструктуры,
или, там, как объект инвестиций
и просто как вид из окна,
кто заставит нас плакать от неотвратимости этой
огорчительной смычки границ не совсем дружелюбных соседей
или просто от жалости к странному чуду природы?

Если Мёртвое море умрёт, как ушёл измождённый Арал,
под таким же упорным, тугим и мучительным солнцем,
под таким же напором простых оросительных нужд, –
кто споёт нам об этом без явных библейских цитат,
без зачинов библейских, библейского пафоса и
таковой же печали?

Есть масштаб у событий,
на котором не виден себе самому,
и дистанция есть, на которой не слышишь
свой собственный голос,
даже если взберешься на гору и крикнешь: «Вот я!»,
даже если ты царь, великан и герой,
а тем паче – досужий турист с ноутбуком.

3.

В этой мёртвой воде слишком долго живому не плыть –
даже мелкую ссадину разбередит, из царапины сделает язву,
чтобы, в раны влагая персты, лицензированный эскулап,
академик семи академий, профессор массажных наук
утешал нас по-русски, главою качая по-древнееврейски.

Как ни силишься властвовать над недостаточно твёрдым собой,
как ни тщишься держать в своих крепких руках это бренное тело,
если соль ударяет в лицо, нет возможности слезы унять,
что потоком печали идут из твоих поэтических глаз
и обычным потоком – из носа.

Ну, не то чтобы сопли, – один нескончаемый стих
всё течёт да течёт их подобием литературным.
Кто-то должен пролить на лице твое литр-другой
опреснённой воды, чтоб прервать рефлекторный
бесконечный поток излияний.

И когда тренированный ангел-спасатель к тебе низойдёт
и, плеснув эту воду живую в твои поражённые очи,
помавая веслом, как крылами, воротится в башню свою,
где под лавкой лежит у него пулемёт,
а на лавке – гора полотенец, которые он выдаёт
обитателям рая (по предъявлении карты), –

прочихавшись, возьми полотенце, утрись и ступай,
уезжай, улетай в свою серую осень из вечного лета.
И подальше, подальше от здешнего солнца и мёртвой воды, –
той, в которой нельзя утонуть, но легко раствориться бесследно.

 
23 сентября – 3 октября 2010
Эйн-Бокек, Мёртвое море

Записки из Мёртвого моря: 2 комментария

  1. Стихи с Мертвого моря великолепны, снимки тоже, а еще про кота Ваську песня, дело в том, что у нас тоже есть толстяк Рыжий.Еще благодарим за книгу,аж 11 издание! Все поняно, особенно язык, получаем не только пользу, но и удовольствие! Прикрепить ничего не можем — еще не умеем, а есть что отправить.Счастья Вам и семье.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>